Истинги – это наша история и традиции

(к 10-летию творческого труда заслуженного художника РИ, мастера ковроделия Райшат Ахильговой)

В этом году исполняется 10 лет с того времени, как она увлеченно стала работать над возрождением войлочного ковроделия с орнаментами, производство которых было на время забыто. Стимулом для такой работы стал старинный альбом «Ghalghaj gharchoz. 1924» (Ингушские орнаменты. 1924 гг.), попавший к ней в руки в лихие 90-е годы. Швея, мастер по пошиву женского платья Райшат Ахильгова ушла в народное ремесло мыслями и каждодневной работой.      

 Детство

Родилась Райшат  в 1967 году в с. Длинная долина в большой и дружной семье Мухарбека Ахильгова и Ханифы Мержоевой. Ребенком познала она домашний труд, уважение к старшим, заботу о младших, некоторые навыки рукоделия. После окончания школы Райшат посвятила себя швейному делу, стала мастером по пошиву женского платья, одновременно получила профессию  бухгалтера, но талант рукоделия все время вёл её мысли от одного ремесла к другому. Так получилось и с ковроделием.

Будучи девочкой, она слушала рассказы о былой мастерице из их фамилии – Ахильговой Куси. Её ковры манили, как магнит. Девочка и не предполагала тогда, что часто будет вспоминать Мастерицу и непременно продолжит её ремесло. Но это случилось  значительно позже. 

1992 год прервал мирную жизнь, и она оказалась вместе с семьей в горном селении Бейни. И это было не случайно, поймёт она позже. Со временем стала жить в Малгобеке, создала свою семью, шила, рукодельничала и в какой-то момент, увидев старинный альбом «Ингушские орнаменты.1921-1924», приобретенный братом Гириханом Ахильговым в Москве на Измайловском рынке,  поняла: вот оно – дело её жизни.

Она работала молча, как говорится, «в стол», но уже через год в 2012 году в Музее ИЗО РИ выставленные ею первые ковры вызвали восторг публики. Здесь я и увидела её в первый раз и помню, как мелькнула у меня мысль «мастер, как и ковры, степенная, скромная, чистая». Орнаменты её ковров вызвали у меня неподдельный интерес. К тому же в это время я работала над орнаментами в традиционной культуре ингушей и привлекла к этой теме выпускницу ИнгГУ Дзаурову Танзилу.

Более тесное знакомство с мастером ковроделия состоялось в Малгобеке – дома у мастера, после того, как блогер Беслан Беков опубликовал в соцсетях интервью с Райшат Ахильговой.

Гостеприимная Райшат поведала нам, как пришла идея, как сложно давались первые шаги, какую помощь и поддержку в начинании оказали брат и супруг, при этом ни разу не прозвучали слова о первенстве в этом деле, так как это ремесло живёт в памяти и в сохранившихся изделиях, верила она.      

Начало работы мастера

2011-й год. Брат с сестрой высоко оценили находку и, можно сказать, тут же приступили к работе. В первую очередь они постарались в горах, в с. Бейни, начать валять войлок. Благо шерсти было много. Искусство незамысловатое, да и старшее поколение помнит эту работу и сейчас. Валяние было в прошлом известно повсеместно. Ещё в 70-80-х гг. войлок валяли многие. Райшат загорелась идеей создания коллекции, и,  конечно, нужно было много войлока. О процессе валяния войлока писали ученые, рассказывали представители старшего поколения, писали  журналисты. В этом нет особого труда, нужны только желание и опыт. Другое дело – технология. И именно эту национальную особенность Райшат освоила до мельчайших деталей.

Одновременно Райшат увлеченно читала исследования по коврам и орнаментам. Позже её рассказы многократно повторялись, в том числе начинающими исследователями ковроделия. Первые труды Райшат – ковры «Джейрах», «Г1оузт» и другие с таинственными орнаментами вызвали общий интерес. Вдохновение мастера трудно было скрыть. А между тем, впереди её ждала огромная работа над коллекцией. За время работы с орнаментальными композициями ковров из этого альбома Райшат стала чувствовать их, подбирая для каждого ковра в отдельности какие-то эпитеты и слова. «С виду кажется просто, а как начинаешь работать, понимаешь, что все сложно и глубоко», – признается она. Она изучала старинные ковры, швы, обработку орнаментов и плетение тесьмы, различные красители, качество крашения и многое другое.

Интервью Беслана Бекова

с мастером ковроделия 

В 2013 году с мастером ковроделия читателей познакомил Беков Беслан, который рассказал о возрождении ею войлочного ковроделия с орнаментами. Райшат вдохновенно рассказала ему о своей работе и древнем искусстве:

 «Очень важно не путать ингушские орнаменты с орнаментами других народов. Даже если они похожи, у нас есть своя особенность, – говорила она. – Ингушские орнаменты, как правило, содержат в себе зооморфные и «анималистические» изображения. Это могут быть голова или рога оленя, головы овец и т.д. У чеченцев чаще встречается растительная символика в орнаментах.

В орнаментах заложен некий смысл. Это своеобразное послание, символы. Рисунок орнамента отражал в себе не только какое-нибудь изображение, но и передавал настроение того момента, когда создавался истинг. Мир или война, благодать или голод, появление новой жизни или мор, радость или горе – все это отражалось в орнаменте.

Истинг показывал состояние того места, где проживала мастерица и положение народа в то время. К сожалению, очень многое ушло со старшим поколением. Мы потеряли много ценной информации. Я знаю, что по изображениям можно узнать,  какое настроение в тот период было в народе. Если орнамент, его рисунок симметричный, то это говорило о том, что все было хорошо, а если рисунок несимметричный (их, кстати, очень мало), то это тяжелый период».

И заканчивая своё общение с Бесланом Бековым, она сказала:  «Истинги – это наша история и традиции».

Альбом «ГIалгIай гIарчож. 1921-1924 гг.»

Обилие орнаментов, представленных в рукописном альбоме «Ghalghaj gharchoz. 1924» («Г1алг1ай г1арчож». 1924» т.е. «Ингушские орнаменты». 1924) вызывают особое внимание. В том же интервью его описал Беслан Беков.

Состоит альбом из 65 страниц с зарисовками, датированными 1921-1924 гг. Альбом этот был куплен её братом Гириханом Ахильговым в Москве, на рынке. На первой странице альбома запись: «Tejp-tejpar ghalghaj jurtaskar gulada cxacdola gharchoz. 1921-1924», что в переводе с ингушского означает: «Различные орнаменты, собранные в ингушских селениях», и далее: «Орнамент с несимметричным рисунком без подписи»;  “Буро. XIX БIаьшерий зама хьана лаьтт-беркате беш” (Перевод: Владикавказ; XIX век. Плодородная земля – благодатный (урожайный) сад); “Аьхке-Юрт. XVII бIаьшерий зама” (с.Ахки-Юрт. Орнамент в виде  солярного знака с серпообразными лучами. XVII век); «Боахаме беркат хьагойтаж Хьулахой гIаьрчо Хьули. XVII-XVIII бIаьшерий зама (Орнамент, показывающий благодать тайпа Халухаевых с.Гули XVII-XVIII века); «Буро. Амерханнаькъан Бано. 1863 шу (Владикавказ. Амерханова Бану. 1863 год);  «Местой гIаьрчо. Бейне XVII бIаьшераж. Юртарча наьха бартагI, чIоагIон ма хетта теркантIа ша бахтар хьагойтаж гIаьрчо. Хьастаж кхоачам тоаж хилар (Орнамент Местоевых. Бейни XVII век. Орнамент показывает, что люди села живут в согласии, а также показывает, что лед на Тереке крепкий (?!). Родники (места для воды) готовы и их запасов хватит на всех); «Гилте. Гилтхой гIаьрчо» (Гвилети. Орнамент Гелатхой); «Онгуштие. XVII бIьашераж» (Ангушт. XVII век) и другие истинги, под которыми даются названия населённых пунктов, в которых был зарисован войлочный ковёр».

Будни и праздники мастера

Информацию эту стали перепечатывать на разных сайтах, электронных страницах.  Конечно, на ритм труда Райшат это оказало определенное воздействие. Выставки в республике, стране и за рубежом стали частью её жизни. К ней зачастили журналисты и ученые. Это меняло ритм работы, но Райшат понимала, что популяризация – это тоже часть её работы.

В 2015 году она провела свою первую персональную выставку в Государственном музее ИЗО РИ.  Вопросов к скромному мастеру было много. За неё и вместе с ней «говорили»  её ковры. В том же году в Тбилиси прошла ещё одна персональная выставка, которая вызвала потрясающие оценки у творческой и научной интеллигенции Грузии.  Выставка, под символическим названием  «Традиционный ингушский ковер истинг: возрождение из небытия», организованная Ингушско-Грузинским обществом «Прометей», открылась 30 мая в выставочном зале Ладо Гудиашвили в г. Тбилиси. В экспозиции было представлено более 20 истингов – ингушских ковров различной цветовой гаммы и исполнения узоров, созданных по старинным технологиям и мотивам традиционных ингушских орнаментов.

После выставки ингушскую мастерицу, как дорогого  гостя, приняли в Этнографическом музее Грузии под открытым небом, где её коллеги Нанули Азикури (этнолог, фольклорист), Изольда Габиташвили и Элисо Арабули (грузинские мастера декоративно-прикладного искусства) показали ей традиционные грузинские искусства.

«Райшат Ахильгова – хранитель бесценного наследия древних ингушей – ГIалгIай. Именно благодаря таким людям и есть надежда, что эта красота, как и уникальная ингушская культура, никогда не исчезнет», – писала в те дни Мариам Бежиташвили в СМИ Грузии. 

Позже были выставки в Кремле, на различных фестивалях всероссийского и регионального уровней.    

Мастерская «ИСТИНГ» Райшат Ахильговой  

Наше общение с Райшат переросло в дружбу. Вместе мы участвовали с ней в президентском гранте «К будущей профессии»,  в различных фестивалях и форумах, выезжали в летние лагеря  «Эрзи» и «Армхи», в школы и колледжи республики, где я рассказывала об истории искусства, Райшат давала мастер-классы по войлочному ковроделию. Сама я стала делать ковры с 2015 года.

В 2018 году мы с Райшат решили более системно работать над возрождением войлочного орнаментального ковроделия. И в этом деле нам помог Беслан Газдиев, занимавший в то время должность директора Республиканского Дома народного творчества, который поддержал идею создания ряда мастерских в республике. Осенью 2018 года в здании РДНТ состоялся круглый стол, на котором присутствовали руководители Домов культуры всех населенных пунктов Ингушетии, на котором и было решено создать сеть мастерских. Я выступила с лекцией о древнем искусстве войлочного ковроделия, Райшат Ахильгова показала мастер-класс. Здесь же были представлены наши ковры.

 Открыли мастерскую при Республиканском Доме народного творчества. В тот же день директор Дома культуры с. Инарки Котиев Ваха пригласил к себе на работу Райшат Ахильгову, которая только  переселилась в это село. С тех пор работа мастера проходит регулярно в здании Дома культуры с. Инарки, где представлены её ковры и собираются ученики. Довольны все – руководитель, коллеги и ученицы. Котиев Ваха отмечает огромное трудолюбие и высокую культуру Райшат, которая, помимо ремесла, владеет ещё и тонкостями ингушского этикета, которые также передает девочкам. С огромным уважением относится к руководителю и сама мастер ковроделия.

Конечно, работа требует индивидуального подхода к каждой ученице. Приходится часто учить самым простым приемам работы с шерстью, иглой. Проще со старшим поколением. Они и вспоминать начинают азы вышивки, секреты валяния и многое другое. Так за общением и проходит работа в мастерской «Истинг» в с. Инарки. Конечно, на темпы работы сказываются особенности выбранного ковра, сложность орнамента, и нередко начатую работу ученицам приходится доводить до конца дома. Но индивидуальные встречи имеют эффект и в руках мастериц рождаются ковры.

Райшат – хранитель народного искусства

«Видимо, наши бабушки вкладывали столько труда и времени, чтобы и ковры, созданные ими, жили долго- долго», – сказала она как-то в интервью российским журналистам. 

Да, это огромный труд.

Помню, как-то Райшат Ахильгову пригласили на ТВ для участия в передаче.  Звоню Райшат, которая просто и глубоко обосновала свой отказ: «Когда я смотрю интервью людей на экране и вижу, что на полу орнаментальный ковёр, сразу думаю о том, какой  огромный труд вложила мастер в него. Мы ведь орнаментальными коврами полы не застилали, ни с врезными, ни с вкатанными орнаментами. Последних у нас просто не было».    

«Истинг» ингуши называли  войлочный ковер одного цвета, обшитый  шерстяными нитками контрастного цвета, которым могли украсить стену, но чаще всего им застилали кровати, подвалы, полы. Притом напольные войлоки валяли толще, настенные – тоньше. Словами «истинг», «кьус» в общем называли ингушские ковры, уточняя метод технологии выражением – «хетта ферт» (сшитые войлоки), когда орнамент создавался сшитыми войлочными  кусками, точнее, орнаментами. Однако нет ни одного описания, сохранившегося ковра и ингушского слова, говорящего о технологии с вкатанными орнаментами у ингушей.  Да, современные средства массовой информации позволяют осваивать различные методы валяния и изготовления ковров. В них есть своя красота и особенность. Это можно только приветствовать, но для этого вовсе необязательно называть общеизвестное – «возрождением» национального вида ковроделия.

 Но для Райшат Ахильговой нет выбора. 10 лет ежедневного труда все больше и больше убеждают её в этом. Независимо от времени и выбора орнаментальной композиции, технологию изготовления национальных ковров Райшат не подменяет. Да, ей предлагали различные формы заработка – вышивать орнаменты на различных изделиях и продавать.  Но она настойчиво работает только над возрождением искусства ковроделия в том виде, в каком создавались они десятилетиями. Снова и снова обращаясь к старым образцам ковров, она довела свою работу до совершенства.

 Доброе наследие

Сегодня войлочные ковры с орнаментами, изготовленные мастером, хранятся в Ингушском государственном музее изобразительных искусств РИ, в Башне Согласия в г. Магасе, в частных архивах в республике, стране и за рубежом. Да, непросто заниматься этим ремеслом! К тому же сегодня Райшат это делает, воспитывая малышей. Но рядом всегда  понимающие и разделяющие её искусство родные, друзья и внимание к искусству со стороны окружающих.

Труд Райшат Ахильговой был многократно отмечен наградами и дипломами регионального и всероссийского уровней. Но главной своей наградой она считает удовлетворение, которое получает от реализации своей мечты и популяризации искусства войлочного дела. 

Талант и трудолюбие Райшат Ахильговой дополняют её нравственные качества – благородство и скромность, что проявляется во всем – в жизни, искусстве, поступках и вызывают к ней глубокое уважение.

«Главная моя мечта – видеть войлочные ковры с орнаментами в каждом доме!», – сказала Райшат на нашей первой встрече в 2013 году и сумела без пафоса и громких слов разбудить интерес к этому делу в республике.

Зейнеп Дзарахова